elshanec (elshanec) wrote,
elshanec
elshanec

ТУРИЗМ 2 (продолжение)

Турбаза «Листвянка» - это юг Байкала. Отчётливо помню, солнце лупит действительно, как на юге. Пляж, на пляже десятки людей, все загорают. Песок горячий настолько, что ноги еле терпят. Я бегу по этому песку, бегу к воде и на бегу думаю: а чего они все не купаются?.. Додумать мысль не успеваю - отталкиваюсь от горячих досок мостка и лечу солдатиком в Байкал!

Когда ноги касаются воды, понимаю, почему люди лежат на песке и не лезут в воду – вода ледяная!
Дальше в голове всё, как в замедленном повторе: ноги вошли в воду по колено, их до боли обожгло холодом; я поворачиваю голову к берегу и вроде бы даже вижу, как какой-то мужик приподнялся с пляжного полотенца, приставил козырьком руку к глазам, чтобы не слепило солнце и с интересом смотрит на новичка, решившего понырять.

Я уже по пояс в воде, уже дико ору на весь пляж и со стороны может показаться, что кричу я от избытка чувств, но каждый человек на пляже отлично знает – кричу я от ледяной воды.
Байкальская вода, кстати, действительно прозрачная и я отчетливо вижу, что мои ноги ещё не достигли дна, а вода уже по грудь и грудь сдавило словно тисками…

Я уже даже не ору, стиснул зубы и мычу, и продолжаю погружаться и, по-моему, до дна не достаю. Понятия не имею как, но уже через секунду я стояю на мостках синий от холода.

В июне 1984-го на Байкале только-только сошёл лёд.

***
Лариска была москвичкой и младше меня года на два. Кудряшки и большие наивные глаза. Подружились мы как-то сразу и целыми днями пропадали на озере. Нет, не так НА САМОМ БОЛЬШОМ В МИРЕ ОЗЕРЕ.

- Ты умеешь грести вёслами?
Ха! Умел ли я грести вёслами?!.. Да я был лучший в мире гребец вёслами по версии пруда саратовского парка им. Горького!

Не помню, чтобы нам с Лариской кто-то разрешал брать шлюпку и отчаливать от берега. Но мы сели в лодку и отчалили.

- А зачем ты взял в лодку здоровенный булыжник? – спросила Лариска.
Я молчал и загадочно улыбался.

Через пять минут мы были метрах в пятидесяти от берега, я бросил вёсла и взял в руки камень. Булыжник был действительно большой и его бока уже успели нагреться на солнце. Осторожно, чтобы не раскачать лодку, я перегнулся через борт, погрузил камень в воду и разжал руки.

- Смотри!
Но Лариска и без меня уже смотрит во все глаза на то, как камень медленно и очень долго опускается на дно. Мы своими глазами видим то, о чем скучно говорится в учебниках: Байкал - крупнейший на планете резервуар пресной воды, самое глубокое и прозрачное озеро в мире! Самое, самое, самое…

Когда булыжник упал на дно, мне даже показалось, что я слышу глухой стук. Наверняка показалось.

- Ух-ты! – взвизгнула Лариска.
Я улыбался так, будто только что открыл и закон притяжения, и самое большое в мире озеро, и вообще всё.

- Поплыли обратно, а? – попросила Лариска, и мы поплыли.
Метрах в двадцати от берега дно нашей шлюпки заскрежетало о камни.

- Что это? – всполошилась Лариска.
- Мель, наверное, - спокойно ответил я, - Пустяки, сейчас поплывём дальше.

Это была небольшая коса, на которую нас отнесло то ли ветерком, то ли течением. Коса не доставала до поверхности воды сантиметров десять и выглядела совершенно безобидным препятствием на путик к берегу.

Продолжая улыбаться, я не переставал грести, но прибой не давал мне оторваться от косы даже на несколько метров. Нашу лодку вновь и вновь выносило на камни, словно чья-то сильная невидимая рука осторожно брала за шкирку двух слепых щенят и возвращала их на место.

- Почему мы не плывём к берегу? – начала подозревать недоброе Лариска, - Мы застряли?!
- Сейчас всё будет нормально, - буркнул я, вытащил весло из уключины и попытался оттолкнуться от косы. Через секунду шлюпка вновь заскрежетала дном о камни. До берега было двадцать метров, но мы не могли до него добраться!

- Что ты делаешь?! – большие Ларискины глаза стали еще больше, когда она увидела, что я снял кроссовки и закатал штаны как можно выше.
- Купаться иду, - мрачно пошутил я, выпрыгнул из шлюпки, и тут же охнул – в ноги будто вонзились миллионы холодных иголок!

Но страдать было некогда, перетащил лодку через косу, сильно оттолкнулся от дна обеими ногами и запрыгнул на борт. Получилось! Через пять минут мы были на берегу и смотрели на барашки прибоя над косой, которая только что не желала выпускать нас с Лариской из Байкала. Со стороны коса выглядела совершенно безобидно, а страхи наши - детскими.

Но больше в Байкал я не совался даже на шлюпке.

***
- Это настоящий плиточный чай?!
- А бывает ненастоящий? – продавщица сельпо смотрела на меня, как на городского дурачка.
- Мам, давай купим!
- Возьмите лучше грузинский, - посоветовала маме продавщица.

Как мне было объяснить маме, что грузинский чай, это обычный грузинский чай, а плиточный…
Герои Джека Лондона брали с собой в Белое Безмолвие плиточный чай, пионеры на Диком Западе заваривали плиточный чай в котелках и, сидя у костра, прислушивались в ночи к лесным звукам, чтобы не стать лёгкой добычей для краснокожих. Прислушивались, держали наготове ружья и кольты и продолжали пить плиточный чай…

Всего этого я не мог сказать маме в деревенском магазине на берегу Байкала, просто посмотрел на неё и мама купила.

В гостиничном номере турбазы я отломил от плитки треть, с трудом запихнул в чайник и залил кипятком. Через пару минут небольшой кусочек плиточного чая разбух так, что крышка заварочного чайника приподнялась. Ни в одной, прочитанной мною книжке, не было рецепта заварки плиточного чая.

Каким на вкус был плиточный чай, не помню.

***
Мы идём в поход на пик Черского! Списки желающих составлены, накануне пройден инструктаж, сегодня выходим. В моём рюкзаке, кроме личных вещей – гитара. У мамы – тушёнка. Мама посчитала, что тяжёлый рюкзак должна нести мама, а не ребёнок. Про тушёнку в мамином рюкзаке я сначала не знал. Я смотрел на рюкзак девушки-инструктора и не понимал, как она оторвёт его от земли и понесёт десятки километров в гору!

Но инструктор рюкзак подняла, несла и ещё шутила всю дорогу:
- Что это за растение? Да берёза! Маленькая почему? - карликовая потому что.

Я шел след в след за инструктором, задавал кучу вопросов, и ответы мне были неважны.



***
Первой остановкой на маршруте был завод по обработке гранита.
В огромных пыльных цехах, алмазные пилы резали гигантские глыбы гранита. Пилы скрежетали так, что даже крика на расстоянии полуметра было не разобрать.
Рабочие спасались от шума наушниками. Точно такими пользуются спортсмены по стендовой стрельбе и полицейские в американских фильмах.
Еще рабочим, это нам уже экскурсовод рассказал, за вредность на производстве выдавали молоко. Много.

Алмазные пилы скрежетали и, как масло, пилили гранит, но поразило меня не это – вокруг завода все дороги и тропинки в посёлке были утрамбованы гранитной крошкой.

Дорого, красиво и совсем не сердито.

***
Через пять километров маршрута, одной женщине стало плохо с сердцем. И это при том, что накануне врач спрашивал о хронических и не очень заболеваниях. Два парня вызвались проводить сердечницу до турбазы, а группа пошла дальше.

С каждым километром мой рюкзак становился тяжелее, но вокруг всё равно было красиво. Но тяжело.
- Смотри не по сторонам, а мне в спину или на тропинку, - посоветовала инструктор, - будет легче идти.
Это был дельный совет. Идти стало гораздо легче и в голове сама собой, в такт шагам, начала петься песня, выученная незадолго до похода:
А жизнь легка
Под рюкзаком –
Шагай не думай
Ни о чём.
И нету славы впереди,
А впереди
Одни дожди.

За перевалом умер день,
За перевалом нет людей.
И будто нет на свете стран,
Где нет хребта Хамар-Дабан.

(продолжение следует)
Tags: планшет
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 76 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Recent Posts from This Journal