March 26th, 2011

ВОЖДЬ

ЭТАП

Четыре часа утра. Тяжелые, высокие, стальные ворота пропускают во внутренний двор СИЗО два автозака. Ворота захлопываются со звуком безнадежности и на покрытый ледком асфальт из машин сыпятся конвоиры. Внимательно осматривают днища - вдруг кому придет в голову проникнуть в СИЗО нелегально или передать инструмент для организации побега?

Однажды так и вышло - дерзкие беглецы проломили стену камеры, выходящую на улицу, и разбежались в разные стороны в самом центре города. Ловили долго.

Затем конвойные сдают личное оружие - в стенах СИЗО огнестрельное оружие под запретом. Даже для офицеров не делают исключений. Следующие стальные ворота пропускают нас во внутренний двор тюрьмы.

По коридору первого этажа с тяжелыми сводами идем к большой камере. Здесь будут обыскивать осужденных, которые пойдут по этапу. Шесть столов в два ряда. Рядом с каждым столом - досматривающий тюремщик.

У входа в камеру - кинолог с ризеншнауцером. Собака без намордника. С детства не боюсь собак, но на всякий случай спрашиваю:

- Собачка не укусит?
- Да ты что?! Кузя смирный. Только на постояльцев ворчит. В полную силу работает в исключительных случаях.

Здоровенный ризен смотрит на хозяина, потом тычется носом мне в джинсы и утрачивает интерес – собаки натасканы на специфический запах зоны. Этот запах человек ни с чем не спутает, а уж сторожевой пес и подавно.

Офицер вносит в камеру конверты плотной коричневой бумаги - личные дела зеков. На конвертах – Ф.И.О. осужденного, год его рождения, данные о суде, вынесшем приговор, статья УК РФ и срок.

- То, что в конверте, конвою знать не положено, - объясняют мне, - наше дело маленькое - принял, обеспечил надежную охрану в пути, сдал с рук на руки.

Конверт с личным делом конвой вскрывает только в одном случае - при побеге.

В камеру по одному вводят осужденных. Они сами достают из сумок личные вещи и выкладывают их на стол для досмотра. Каждый предмет проверяется металлоискателем. Каждый шов тщательно прощупывается. Подошвы башмаков выгибают дугой – в них могут спрятать заточку. К концу обыска зек стоит перед тюремщиком в одних трусах.

- Консервы тоже вскрывать станете?
- Если возникнут подозрения, что упаковка не фабричная, то вскроем обязательно. Сигаретные пачки, которые с воли пришли, мы же вскрываем. Кто ж его знают, чего туда положить могут?

- А эти сигареты, почему врассыпную?
- Так положено продавать сигареты в ларьке на территории СИЗО.

Интересно, кем был продавец, которому пришло в голову продавать сигареты поштучно на воле?..

Тех, кого обыскали, по одному выводят из камеры и запирают в «обезьянник». Обыск у мужчин занял минут сорок. Женщинам для той же процедуры требуется гораздо больше времени. В своих баулах зечки везут с собой разрешенные в зоне вещи - кастрюли, сковородки, нехитрый гардероб и косметику.

Выходим во двор. Зеки помогают друг другу грузить в автозак багаж. Днища автомобилей снова тщательно осматривают с помощью зеркал на шестах. Автозаки выруливают к воротам.

- Железную балку видишь? – спрашивает меня полковник.
- Не увидишь ее. Это ж противотанковый ёж почти!
- Угадал. Это засов. Когда ворота на него закрыты, выбить их можно только на танке. Что, сам понимаешь, в городе затруднительно.

Наша машина пристраивается в хвост колонне автозаков. Следующая остановка – вокзал, столыпинский вагон.

P.S.
Этот репортаж я написал лет 15 назад. Зачем-то решил вспомнить. Пургой что ли навеяло?
Если интересно, свисните, там продолжение есть)
ВОЖДЬ

СТОЛЫПИНСКИЙ ВАГОН

Спецвагон ждет пассажиров в огороженном бетонными плитами пространстве. Поверх – колючая проволока и сигнализация. Автозак загоняется в «отстойник» через железные ворота и подгоняется вплотную к вагону. Посадка «пассажиров» происходит быстро – вместо проводника – конвойный с автоматом. В помощь ему - кинолог с ротвейлером.

Последний зек пересаживается в вагон. Машины отваливают от «столыпина» и начальник караула приглашает нас в тюрьму на колесах. Дверь за моей спиной закрывается, и я оказываюсь в одном пространстве с людьми, которых самый гуманный суд в мире приговорил к лишению свободы.

Нас проводят в лучшее купе. Начальник караула уступил. Повар приносит чай в подстаканниках. Грею руки о теплые бока граненого стакана и начинаю работать.

- родственники приходят проводить осужденных?
- да кто ж им скажет, когда этап пойдет?! А если кто-то из родных и появится за забором во время посадки, то во-первых, абсолютно ничего не увидит через забор. А во-вторых, мы будем точно знать, что от кого-то в СИЗО ушла информация об этапе. Служебное расследование в таких случаях обязательно.

- Кого охранять труднее мужчин или женщин?
- Без разницы. В зонах обычно женщин охраняют женщины. И скажу тебе по секрету, контролеров-женщин зечки боятся больше чем мужчину охранника. Одного взгляда бывает достаточно, чтобы конфликт потушить.

В этот момент вагон дергается – нас подхватила маневровая кукушка. За окном заканчивается забор с колючкой и появляется привокзальный пейзаж. Но зеки этого не видят – в столыпине окна для контингента не предусмотрены. Нас цепляют в хвост состава Ленинград-Воркута. Шутка.

- Есть одна льгота в женских колониях – продолжает полковник, - во время побега по женщине стрелять законом запрещено. Только в случае угрозы жизни охранника.

- Посадочных мест в столыпине сколько?
- Сегодня везем тридцать человек. Сам же видел - в камерах сидят по четыре, пять осужденных. Но если надо, в спецвагон можно поместить и 75 заключенных. С одной оговоркой – время в пути не более 12-ти часов. Санитарные нормы больше не позволяют.

- Я заметил, в одном «купе» - единственный «пассажир». Эта девушка представляет угрозу для окружающих?
- Физической угрозы не представляет. ВИЧ-инфицирована она. И никто не может поручиться за ее безопасность и спокойствие всего этапа, если девушку поместить в общую камеру.

Кстати о беспорядках. Караул, который сопровождает осужденных в пути, состоит из восьми человек. Все они вооружены дубинками и пистолетами - автомат в ближнем бою и на ограниченном пространстве бесполезен. Дежурная смена, прежде чем начать прогуливаться по коридору вдоль камер, облачается в бронежилеты - вдруг кто из зеков пронес в вагон заточку?..

Для особо буйных есть карцер. Узкий, темный стальной пенал, который наглухо закрывается металлическими шторками. В стальную нору даже заглядывать страшно.

Бодрствующие зеки с любопытсством наблюдают за моими передвижениями по вагону. Для них появление человека с воли – развлечение. Увидев в моих руках камеру, один зэка сверкает фиксой:

- Слышь братан, сфотай меня с корешом на обложку. А мы тебе за это баек расскажем!

- Отставить! – полковник строго смотрит сначала на зека, потом поворачивается ко мне, - они тебе сейчас понарасскажут. И про то, что сироты с детства, и про то, что сидят ни за что… У нас же в зонах ни за что сидят! Да?! – полковник смотрит зэку в глаза.

- Обижаешь начальник, - гундосит здоровенный детина со второго яруса и со смешливым чертом в глазах отворачивается к стене.

Мы отходим от камеры.

- Между прочим, у него - 18 лет за убийство, - полковник уютно располагается в купе за столом и вытирает руки салфеткой, - Обедать будешь?

(Продолжение следует).

ЭТАП
ВОЖДЬ

СТОЛЫПИНСКИЙ ВАГОН 2

Пока я в сопровождении конвойных прогуливался по коридорчику, на кухне подоспел завтрак. Чем же в пути кормят зеков? Заглядываю на кухню и глазам не верю - самый настоящий плов. Украшен сверху зеленым лучком, чай с сахаром, белый хлеб!.. Повар, заботливо раскладывает по тарелкам порции и машинально поправляет кобуру.

- и давно вы так заключенных кормите?

Повар даже не понял сначала вопроса. Но со смехом справился быстро.
- ты чего, на самом деле решил, что мы будем корячиться на камбузе ради ЭТИХ?! Да нам только одних дров килограммов двести заготовить пришлось. Так что извини, хавчик – для нас. Тебе побольше, поменьше?

- А чем же зеки в дороге питаются? - не унимаюсь я.
- Им перед отправкой на этап сухой паек выдают. Кому хлеб с сахаром, а кому и тушенка перепадает. В камере они обычно все в общий котел сваливают и централизованно затем между собой распределяют. При мне еще ни один зек на этапе от голода не умер.

После обильного завтрака выхожу покурить в тамбур и спотыкаюсь о пару лыж.

- Это кто же у вас любитель лыжных прогулок?
- А это конвою по уставу положено зимой возить с собой лыжи, - отвечает полковник - вдруг кто из этапируемых побег совершит.

Полковник заботливо убирает лыжи с прохода в угол тамбура.

- Да ерунда это полная! Если и сбежит кто, не будешь же за ним на этих ходулях по степи шастать. А на вокзале, если побежит, так это вообще смех... Представь себе конвойного на перроне, на лыжах!.. Смешно?! А мне вот не очень...

- И часто бегут из столыпина?
- Один побег на моей памяти был. В московском карауле. Беглеца нашли на вторые сутки. Вот раньше из спецвагонов никто убежать не мог. За всю мою службу ни одного ЧП!

И полковник три раза стучит по лыжам.


ЭТАП
СТОЛЫПИНСКИЙ ВАГОН
ВОЖДЬ

СТОЛЫПИНСКИЙ ВАГОН 3

Начальника караула, старший прапорщик Александр сокрушенно вздыхает - последнее время среди тех, кого приходиться этапировать, неординарные личности встречаются все реже.

- В начале восьмидесятых мне пришлось конвоировать диссидента. Так у него только личных дел было восемьдесят томов! Мы ими одну камеру битком набили. А еще вместе с ним в ящиках следовала его библиотека. Одни научные труды. Осужденный этот был сотрудником института ядерной физики.

Разговорились. И зек этот спокойно так говорит, мол, пару дней назад к нему в СИЗО на свиданку американский сенатор приходил. Ну, думаю, понесло мужика. Формулы в голову ударили. Но разговор не прекращаю, когда еще с профессором поговорить доведется?

На станции вышел, купил «Аргументы и Факты», смотрю, а наш подопечный там интервью столичному журналисту дает и как раз про эту встречу с сенатором. Не обманул. Мы его тогда подробнее расспрашивать стали, за что срок-то получил?!

Оказалось – досталась ученому по наследству прекрасная коллекция картин. И положил на нее глаз один гэбешник. Спать спокойно перестал, так тянулся к прекрасному. Ну, и придумал – состряпал дело о шпионаже. Ученый-то по заграницам частенько мотался. Вот и доездился на симпозиумы.

Не знаю, врал он мне или нет на счет картин, только потом я его по телевизору видел – в Штаты эмигрировал.
А сейчас мы все больше убийц, воров и наркоманов возим. Был, правда, еще случай - в наш этап попала девушка совсем молоденькая.

Статья нестандартная – взятка. Девчонок обычно за кражи и наркотики закрывают. А тут – взятка! Да кто этой пигалице деньги придумал давать?! А главное, за какие услуги?

Представляешь, она сессию двоечникам за деньги закрывала! Сейчас этим никого не удивишь, а тогда – диковинка. Погорела на ничтожной сумме. Даже жалко её.

За окном показалась станция, где мне нужно было выходить. Начальник караула, словно проводник пассажирского поезда, предупредил - пора собираться.

- Может, поедешь с нами до конечной? Там такие места красивые!
- Спасибо. Лучше вы к нам!

ЭТАП
СТОЛЫПИНСКИЙ ВАГОН
СТОЛЫПИНСКИЙ ВАГОН 2